my account

login password

Расскажи свои печали небу

Из цикла «Воздыхания неизреченные»

Не произноси слов,

слышим и без них святую правду твоей церкви!

Из писем Н.В.Гоголя

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:

НЕ ПРИВЫКАЙТЕ К АЛТАРЮ!

«Может ли женщина забыть грудное дитя свое?» (Ис. 49:15). После внезапной смерти дочери, ее материнская душа захлебнулась в горьких водах отчаяния - она «перестала» жить... Истомилась душа ее, ушло ощущение смысла бытия, великое горе повергло ее в оцепенение. Вкус жизни, радость ожидания и счастье любви, запах моря и дождя, аромат цветов и теплота отношений, все, чем она раньше так восторгалась и дорожила - осталось в прошлом, в бездну минувшего кануло. Большая скорбь лишила ее душевного равновесия, парализовала жизнь. Постоянное ощущение безвозвратной потери – сдавливало мучительно, не зарастала на сердце рана. Сердце молодой и красивой женщины разрывалось на части, устремляясь в страну печали, в страшную бездну безысходности окуналась душа. «Мир горя легко преобразуется в замкнутый мир» - писал Элис Братт. В ее же скорбном, изолированном от всех, мире – уже не оставалось места даже для самых близких. «За что, и почему, Господи?» - безмолвно кричала душа ее, огненное испытание проходящая...

Слаб и немощен – человек смертный, даже великие люди впадают в уныние и тоску. “Душа моя отказывается от утешения... Я потрясён и не могу говорить” (Пс. 76:3,5) - находясь в безмерном отчаянии, Асаф погружался в безмолвие... В мире несовершенных существ, фактически «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем» (Рим.8:23). Известный писатель, Клайв Льюис пережил немало стенаний и потрясений. Его счастливое детство - внезапно омрачилось болезнью матери, к которой он был сильно привязан. Она учила его не только иностранным языкам и законам нравственности, она излучала любовь... Мальчику не было еще и десяти лет, когда она вдруг заболела. Вера его была очень смутной, никак не выстраданной. Искренне он молился об исцелении матери, но... она умерла. И тогда вера его надломилась, исчезла; до тридцати лет он был далек от церкви и христианства... Однако, наступил момент, когда Клайв Льюис, тогда уже один из самых образованных профессоров Оксфорда, был «настигнут радостью», он пережил «шок обращения», перевернувший все его взгляды на жизнь и смерть. Великий ученый вновь обрел радость в Господе... И потому, в зрелые годы, для своей тяжелобольной, умирающей жены, он был способен написать удивительно светлый, устремленный в Вечность роман - «Пока мы лиц не обрели». Проходя долиною плача, Льюис открыл в ней источники, и дождь Божий покрыл его - благословением.

После смерти долгожданного младенца, женщине показалось, что Великая Скорбь для нее уже наступила, что впереди – лишь тьма беспросветная. В глубоком страдании и смятении души пребывала она, изнемогая от ощущения потерянности, от изнурительного самоисследования, от никчемных советов «жалких утешителей». Порой, вопиюще безтактно, поверхностно и неумело – пытались утешить ее друзья: «Будем надеяться, что все это скоро забудется, время лечит...». Один богослов пытался утешить ее аргументами теодицеи, науки, объясняющей происхождение страданий и зла. Увлекшись своими теологическими речами, он и не заметил, что женщина уже давно его не слушала, его сухая теория – мгновенно заблокировала ее измученное сознание. Умом она понимала, что нужно продолжать жить, но где взять силу, способную преодолеть притяжение смерти? По настоянию мужа и не желая огорчить его, она и пришла к этому странно-неформальному, как говорили церковные люди, священнику. У других – она уже побывала...

«Дай, Боже, нам вобрать чужую боль, ни саном, ни жезлом не величаться» (священник-поэт, Роман). Вслушиваясь сердцем в очередную исповедь, «странный» священник каждый раз возрождал в своем сознании духовные наставления оптинских старцев: “Разве можно принимать исповедь человека, голос его совести, его сомнения, боль, жалобу, обиду со спокойной душой?... Порой нам нужен длинный путь разочарований и потерь, чтобы, наконец, смягчилось сердце. Самое страшное для нас и непростительное - равнодушие. Не "привыкайте" к алтарю!” И он не привыкал, и потому к нему тянулись люди - за советом и утешением приходили. «Он несет духовную радость, великой благодатью наделил его Господь – утешать скорбящих духом, исцелять сокрушенных сердцем.»

Великий труд на горем людским – совершал одинокий священник... Порой он и сам не понимал, что же такого особенного делает, безмолвно выслушивая пришедших к нему на исповедь, или же – просто рассказывая им о своей судьбе. Иногда, действительно, он не произносил ни слова, ему было трудно говорить – сказывались пытки, перенесенные в тюремных камерах... И только пережившие чудо обновления у него на исповеди, неустанно повторяли, что слышали, исходящие от священника, едва уловимые на слух, «воздыхания неизреченные». Говорили, что плакала душа священника вместе с ними, и что даже Господь являлся посреди них невидимо...

Благословенный дар утешения скорбящих и знание душ измученных - он принял «не от человека», от самого Господа принял, ведь в огненном испытании побывала и его душа.

«Весь мир лежит во зле, дикий хаос заполняет царство людское. В конце концов все мы без исключения обречены смерти. Телесная смерть – одно из самых страшных бедствий, но она бессильна уничтожить личность, душа продолжает жить вечно. Кроме нашего царства несовершенных существ – есть еще и Царство Божие... Удаляясь от Бога, душа человека вянет и мир для нее тускнеет; стоит ей только шаг сделать в направлении к Господу, и все оживает, наполняется смыслом, несказанная красота является. На развалинах разбитого храма нашел меня Господь, церковь начинается в душе человека, а путь от храма снаружи, к храму внутри – чрез многие скорби пролегает». Он всегда говорил удивительно таинственно, затем – останавливался, глаза его смиренно устремлялись к небу, а уста продолжали шептать нечто неизреченное, одному Богу ведомое, сокровенные тайны духа передавал он Небу...

Она узнала его сразу - спокойный, печально-светлый облик «странного» священника обладал удивительной силой притяжения, ей даже показалось, что поклонился он ей, что ведома ему печаль сердца ее умирающего... «Расскажите свои печали Небу, а я послушаю... Ведь и я человек, испытавший горе, но знаю я и другое - близок Господь к сокрушенным сердцем, врачует раны народа Своего целебным бальзамом, «Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными...» (Рим. 8:26) – неформальный священник цитировал Писания как-то необычно естественно, как-будто из души вынимал священные слова. Сердце же ее - еще не решалось раскрыться, в молчании внимала она словам священника... «Мой отец умер, когда мне было всего пять лет. Он лечил неимущих бесплатно, принимал даже заразных пациентов, которых отказывались лечить другие доктора. От своих больных он и заразился... Перед смертью, он часто говорил, что если кто-нибудь тонет, то нужно спасать, даже если не умеешь плавать. Я рано научился плавать...

После смерти отца, арестовали мать - в нашем доме проходили тайные богослужения, за то и осудили ее… Последний раз я видел ее в 10 лет. Помню, как она стояла передо мной в грязной тюремной робе, изнемогшая от тяжелой лагерной работы, худая и... необыкновенно светлая, как ангел. Я потянулся к ней, но охранник оттолкнул меня... я упал и заплакал... Мама успела крикнуть: «Не плачь, сынок, мы обязательно встретимся! И ни тюрьмы, ни смерти - не будет уже! Главное, люби Иисуса всем своим сердцем! И мы обязательно встретимся, и ты увидишь своего отца!»... Больше я ее не видел... Есть тайны, ведомые одному Богу. Скорбный путь сироты - ожидал меня впереди, но на руках Своих проносил меня Отец мой...».

Слушая этого «странного» священника, она вдруг осознала, что брат он ей по скорби ее, что душа ее родственна ему, что то, о чем он говорит, очень близко ей и понятно. Женщина окуналась в священную атмосферу, в атмосферу доверия и любви. Это и была «скиния Бога с человеками», и сбывались слова Писания, что «отрет Бог всякую слезу с очей их», и что «и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет» (Откр. 21,4). Тихим и кротким было прикосновение Господа, и ей вдруг показалось, что и времени уже не стало, и земля осветилась от славы Божьей. Неведомый Свет согревал ее, вселяя надежду на воскресенье, на вечное единение с дочерью ее, такой живой и счастливой сейчас... Женщина еще не понимала, что с ней присходит, но ее оглохшее сердце уже начинало слышать исцеляющую тишину Святого Духа, а перед духовным взором – открывалась даль светлая, явившаяся так внезапно... И рассказывала она свои печали Небу, и воскресало сердце ее почти мертвое, и прилеплялось к Богу, у Которого все живы...

Продолжение следует...

Из книги Ивана Лещука «Исповедь», готовящейся к публикации издательством «Смирна»

Иван Лещук, livan@usa.com