my account

login password

Слезы, летящие вверх

И з цикла «Чистые грезы»

«Все материальное есть лишь символ и знак духовной действительности, все внешнее есть лишь манифестация внутреннего... на плоскости материальной видны лишь внешние знаки того, что совершается в глубине...»

Николай Бердяев, «Судьба России»

 

Он видел эти слезы... Слезы, летящие вверх. Зарождаясь в сокровенных глубинах человеческого сердца - они устремляются в иные планы бытия. Не один раз, он испытал их животворную, исцеляющую силу. В минуты блаженных переживаний – он познавал красоту и ценность «радости со слезами на глазах». Благодаря слезам, летящим вверх - он начинал по-новому видеть и ощущать мир, переживал очищение души. Во времена скорбные эти слезы становились для него целительным бальзамом. Слезы, летящие вверх - привносили мир и гармонию в его израненное, расколотое сердце...

В Евангелии описан случай, когда сам «Иисус прослезился... скорбя внутренне» (Иоан. 11:35-38); а смотря на Иерусалим, и предвидя его мрачное будущее - Спаситель даже «заплакал о нем» (Луки 19:41). Ведь порой, действительно, «слезы, летящие вверх» выражают внутреннюю боль, и как некое скорбное песнопение возносятся «к престолу благодати» из тайной кельи человеческой души. К счастью, бывает и так, что слезы, как внешний знак внутренней жизни, излучают необыкновенную радость, и как гимн торжества устремляются к своему Создателю! Видимые слезинки на щеках, внешняя грусть или радость во взгляде – всего лишь внешние проявления слез сердца и невидимых движений души. От таких слез, от такой сердечной музыки нельзя остаться независимым. Живой, неисгладимый след на сердце оставляют слезы, летящие вверх...

«И пали слезы на ресницы, и легче стало мне страдать» (Николай Щербина, 1844). Однажды, он сокрушался и «плакал горько», как Петр отрекшийся (Матф. 26:75). В минуты подобных сердечных сокрушений, он испытывал радость неизреченную от прощения и свободы; обретал «крылья духа» и удивительную способность парить «над суетой». Души покаянной мечты – выражали эти слезы...

Невыносимой ношей стали для него горькие слезы детские. Миллионы таких слезинок покрывают нашу грешную землю, как море невидимое... Он слышал о таких слезах, он их видел и сам не раз... И истаевало и трепетало сердце его в груди его от этого зрелища. «Зачем они стреляли в лицо? Моя мама была такая красивая... моя мама...», - ребенок плакал и причитал. И разве может кто-либо описать словами весь ужас горя маленького мальчика, мать которого была расстреляна у него на глазах. «В нашем лагере, в Бухенвальде, была беленькая и тихая девочка, ей было лет семь... Она попросила у меня карандаш... – Я знаю, что скоро умру, и хочу маме письмо написать... – Как ты пошлешь письмо – спросила я? – Я открою ночью окно... И отдам листочки ветру...», - история полна трагичных примеров детских слез и печали.

Страдающие и плачущие дети, брошенные родителями малютки, сломанные безумным насилием взрослых детские судьбы, беззащитные и оставленные жестокосердным обществом юные души... Все это – неисцельная и жестокая рана падшего человечества. Это - смертельные симптомы нравственного вырождения цивилизации. «Они всего лишь маленькие дети... маленькие дети... Они - жертва пороков взрослых...», - эта мысль будет сопровождать его всю жизнь. Боль и горькие слезы несчастных детей станут частью и его жизни. Ведь слезинка ребенка, «одного из малых сих» – перевесит все! Всегда и везде перевесит... и победит. Даже одна слезинка... Блажен, «кто примет одно такое дитя» во имя Христа. Но горе тому, кто «соблазнит одного из малых этих...» (Матф. 18:6). Лучше бы ему не родится...

У Михаила Лермонтова была «песня детства». «Когда я был трех лет, то была песня, от которой я плакал: ее не могу теперь вспомнить, но уверен, что если б услыхал ее, она бы произвела прежнее действие. Ее певала мне покойная мать...». Трогательные песнопения и слезные молитвы матери – оставили неисгладимый след и в его душе. Слова и мелодии этих песен заполняли атмосферу их скромного дома, проникали в его детскую, незрелую душу и учили чувствовать мир, ощущать Бога. Эти песни смягчали сердце, формировали личность. Его мать «изливала душу свою пред Господом», слезно прося благословения и покровительства Свыше для своих детей. И Господь принимал ее слезы... Слезы, летящие вверх...

Одни я в мире подсмотрел

Святые искренние слезы —

То слезы бедных матерей.

Им не забыть своих детей...

(Николай Некрасов)

«Изливай, как воду, сердце твое пред лицом Господа; простирай к Нему руки твои о душе детей твоих...» (Плач Иерем. 2:19), - так взывал некогда великий пророк Израиля. О слезных материнских молитвах упоминал в своем творчестве и Сергей Есенин: «Молитва старушки сына поминает... молится старушка, утирает слезы, а в глазах усталых расцветают грезы...». Моника, мать Аврелия Августина, неотступно и слезно молилась за своего сына. Боль разрывала ее сердце. Августин не только предавался страстям: греховная тьма заполняла его разум и сердце, потеряв нравственное чувство, он потерял и веру. Впоследствие, в своей «Исповеди», знаменитый богослов древности напишет: "Она плакала надо мной более, чем когда-либо матери плакали над могилами своих детей". Мать Августина молилась не один день, но все оставалось по прежнему... И тогда, Моника решается обратиться за помощью к опытному старцу. Она «просила его призвать к себе сына ее и мудрою беседою направить на путь истины». Увидев ее слезы и сокрушение, старец воскликнул: «Невозможно, чтобы чадо таких слез погибло! Иди с миром.. иди с миром...".

«Слова любви всегда бессвязны, они дрожат, они алмазны...» - в том момент, почему-то именно эти строки, из творчества Константина Бальмонта, всплыли в его сознании. Они находились в госпитале. Он лежал на передвижной кровати, она стояла рядом с ним, перед входом в операционную. Ее рука слегка прикасалась к его плечу. И от этого прикосновения в его душе становилось необыкновенно спокойно. Необъяснимым образом, он чувствовал, что самый близкий и любимый для него человек находился не просто рядом с ним. Здесь происходило нечто более таинственное и глубокое – сокровенная тайна единения Двоих... Она ничего не говорила, но он знал, что у нее на сердце. «В нас чувства лучшие стыдливы и безмолвны, и все священное объемлет тишина...» - ему почему-то захотелось узнать, кто вдохновил поэта на эти строки; осознавал ли сам автор, Дмитрий Мережковский, силу и глубину своей поэзии?

Потом он часто вспоминал, что именно там, в госпитале, понятие «одна плоть» раскрылось для него в совершенно ином качестве... Пристально взглянувши на Нее, он заметил едва заметные маленькие слезинки, стекающие по ее щекам. Да, это правда, что Всевышний подарил женщине особые слезы и особую, тонко чувствующую душу. Она ничего не говорила, но эти маленькие слезинки стали для него самым драгоценным подарком, лучшим украшением любимой женщины, проявлением тонкой неразрывной связи между теми, кого действительно сочетал Бог. Именно тогда он понял, что эти слезы не просто катились по щекам... Касаясь его сердца, они улетали вверх. Ведь слезы, рожденные в глубине души - не исчезают... Они улетают вверх, к своему Творцу, оставляя неизгладимое отражение на скрижалях человеческих сердец, исцеляя души и скрепляя судьбы. «Да будет благословенна любовь, которая сильнее смерти» (Дмитрий Мережковский).

Прошло время... После небольшой разлуки они вновь встретились. Вместе с детьми она ожидала его в аэропорту. Они не виделись всего лишь несколько дней... Приближаясь к ней, он вновь заметил слезы на ее щеках. Она улыбалась и пыталась их скрыть, но они, повинуясь движениям ее чистой и красивой души, неодолимо катились из ее прекрасных глаз. На этот раз, это были слезы радости, слезы летящие вверх и оставляющие очередной, неисгладимый след на его сердце...

Нет... не только на его сердце. Их маленькие дети благоговейно присутствовали при таинстве встречи, как-будто боясь нарушить эту священную мистерию. Слабые объятия их детских рученок говорили ему о священной связи отцов и детей, о преемственности поколений, о таинстве жизни. Неведомым образом, эмоции родителей передались детям и на их лицах заблестели необыкновенно красивые слезинки. Их дети учились жить... Учился жить и тот, кто еще только собирался появиться на свет, находясь в особо уютном мире материнского организма. По-настоящему это ощущала только она. Радостные слезы, летящие вверх - затронули струны и его крошечного сердца. И возрадовался младенец и взыграл... Ведь он тоже учился жить...

 

Иван Лещук,

livan@usa.com